ya_palomnik
История Башкортостана
History of Bashkortostan

Для веб-мастеров. Пользуюсь хостингом в Германии 3 года.
Рекомендую, нареканий нет.
Поиск по сайту
Татары за рубежом Районы Татарстана Статьи Старые фото городов
Татары в России Районы Башкортостана Известные люди Музыкальные коллективы

Главная / Районы Башкортостана

Управление Башкирией

     С добровольным присоединением Башкирии к Русскому государству, сыгравшим прогрессивную роль в развитии ее экономики и культуры, обширная территория региона сначала вошла в состав вновь образованного Уфимского уезда, затем названного провинцией, входившего вместе с Исетской провинцией в Оренбургскую губернию. В 1865 г. губерния была разделена на две: на собственно Оренбургскую губернию с Верхнеуральским, Стерлитамакским, Оренбургским и вновь образованным Орским уездами и на Уфимскую губернию с Уфимским, Белебеевским, Бирским, Мензелинским, Троицким, Челябинским и созданным Златоустовским уездами. Бугульминский, Бузулукский и Бугурусланский уезды отошли во вновь образованную в 1850 г. Самарскую губернию.
     До конца XVIII в. Башкирия делилась на 4 дороги — области. Западная от Уфы часть Башкирии называлась Казанской дорогой, южная — Ногайской, восточная — Сибирской, северная — Осинской. Каждая дорога делилась на административные волости, образованные из территорий родов и племен. Каждая волость состояла из тюб (аймаков). В 1773 г. в Казанской дороге была 21 волость, в Осинской — 3, в Сибирской — 11, в Ногайской — 25, в Исетской провинции — 14 волостей. Количество их постепенно увеличивалось в результате обособления тюб (аймаков) в самостоятельные волости. До конца века волости управлялись старшинами, которые отвечали за сбор ясака с волощан, несение военной службы, выполнение других повинностей, были ответственными «за порядок и тишину» во вверенных им волостях, получали от уфимских воевод указы. Старшинами могли быть только «знатные», богатые башкиры, имеющие тысячи голов скота, в частности, родовые бии, которые постепенно превращались в феодалов, и тарханы, освобожденные от уплаты ясака, но обязанные нести военную службу.
     В конце XVIII в. территория башкирского и мишарского населения была разделена на кантоны, состоявшие из групп деревень, названных юртами. Башкирия насчитывала 11—13 башкирских и 4—5 мишарских кантонов. Как правило, территории башкирских волостей одного уезда входили в состав одного кантона. В 1798—1846 гг. в Верхнеуральском уезде функционировал 6-й кантон, перенумерованный в 1846 г. в 7-й. В Стерлитамакском уезде находился 7-й (8-й) башкирский кантон. В 1855 г., когда тептяри и бобыли были присоединены к башкирскому войску, количество кантонов достигло 28. Территория 6-го (7-го) кантона была перераспределена с включением земель тептярей на три кантона: 4-й (штаб-квартира в д. Юлдыбаево, ныне Кугарчинский район), 5-й (в д. Темясово, ныне Баймакский район) и 6-й (с центром в д. Серменево Белорецкого района, затем в д. Рахметово Абзелиловского района). Так продолжалось до отмены кантонной системы управления в Башкирии в 1863—1865 гг. В период кантонов башкиры и мишари находились в военном сословии и несли службу по охране Оренбургской пограничной линии, участвуя в войнах и походах России.
     Численность населения
     Говоря о численности башкирского населения, отметим, что полного учета его не было до конца XVIII в. Но исследователи предположительно определяют количество населения в 200—250 тыс. человек в XVI, XVII и XVIII вв. в отдельности. По V ревизии (1795 г.) насчитывалось 190—200 тыс. башкир. По VIII ревизии (1834 г.) их было уже 392 тыс.; к 1858 г. (X ревизия) в крае проживало 545 тыс. башкир.
     Башкирское население подразделялось на оседлое и полукочевое. В 1846 г. из 439 тыс. башкир оседлых было 231 тыс. (52,6% всех башкир), а полукочевых — 208 тыс. человек (47,4%). Тогда же в Верхнеуральском уезде из 50 тыс. человек полукочевой образ жизни вели 47 тыс. (93,5%), в Стерлитамакском уезде из 46 тыс. человек — 37 тыс. (80,3%), в Оренбургском уезде из 78 тыс. — 61 тыс. человек (78%). В Троицком (зауральская часть), Челябинском и Шадринском (Пермская губерния) уездах на летовку выезжало подавляющее большинство башкир. В Красноуфимском и Екатеринбургском уездах Пермской губернии полукочевым скотоводством занималось 46% башкир, в Троицком (западная часть), Уфимском, Белебеевском, Бугурусланском, Бугульминском уездах — 17—22%. Башкирское население Осинского, Пермского уездов Пермской губернии, Бирского, Мензелинского уездов Оренбургской губернии и Сарапульского уезда Вятской губернии жило оседло.
     В целом башкирское население расселялось на территории 22 уездов четырех губерний — 12 уездов Оренбургской губернии, Шадринского, Красноуфимского, Екатеринбургского, Осинского, Пермского уездов Пермской губернии, Сарапульского и Елабужского уездов Вятской губернии, Хотинского, Вольского, Хвалынского уездов Саратовской губернии.
     Каково было соотношение мужчин и женщин? У башкир, особенно восточных, мужчин насчитывалось больше, чем женщин, — первые преобладают в 10 уездах из 12. По V ревизии мужчин — 95 тыс., женщин — 89,5 тыс., соотношение: 1,06:0,94. Примерно такое же соотношение сохраняется и в XIX в.
     Среди башкир были вотчинники (асаба) и припущенники. В 1834 г. из 592 тыс. человек безземельных башкир-припущенников было 66 тыс. (16,8%), в 1859 г. они составляли уже четвертую часть всех башкир — 135 тыс. из 545 тыс. человек.
     Со второй половины XVI в. Башкирия стала многонациональным краем. Сюда переселялись русские и нерусские крестьяне. Массовое заселение ими Южного Урала произошло в XVIII в. В конце этого столетия численно преобладали небашкиры: мишарей насчитывалось 28 тыс., в середине XIX в. — 97 тыс. человек. Тептярей было около 100 тыс. и 266 тыс. человек. В 1795 г. население башкирского края насчитывало 70—80 тыс. татар. Среди тептярей были представители прежде всего татар, затем марийцев, чувашей, мордвы, удмуртов, безземельных башкир. В 1850 г. половину населения Оренбургской губернии из 2 249 200 человек составляли русские, далее следовали башкиры (497 тыс.), тептяри (266 тыс.), татары (98,5 тыс.), мишари (97 тыс.), чуваши (52,2 тыс.), марийцы (38,5 тыс.), мордвины (77 тыс.), удмурты (18,2 тыс.).
     Русские крестьяне оседали здесь на помещичьих, заводских и казенных землях. Нерусские крестьяне в основном припускались башкирскими общинами на свои земли за определенную плату. Они назывались припущенниками и тептярями.
     Территория губернии, волости. Ясак. Оренбургская губерния располагала 35 млн. десятин земли. Из них в так называемых «башкирских дачах» и в других, «на коих имеют жительство башкирцы», считалось 14 млн. (по другим данным — 11 млн.) десятин. Из этого количества половина земли была под лесом и составляла неудобные для земледелия площади. Понятие «башкирские дачи» (их насчитывалось 125—137) было чисто условным, т.к. значительная часть земли в пределах дач принадлежала не башкирам, а другим владельцам, в частности, заводам. В четырех уездах около 300 тыс. десятин передали казакам. Огромные угодья были захвачены помещиками.
     По указу от 10 апреля 1832 г. башкирам-вотчинникам устанавливалась 40-десятинная душевая норма по VII ревизии (1816 г.), припущенникам военного сословия (мишари, тептяри) — 30 десятин, гражданским припущенникам (татары) — 15 десятин на душу по VII ревизии. Причем, башкиры наделялись земельным участком в собственность, а припущенники — в пользование. Остаток земель после реализации этого указа отчуждался казной. Среди мишарей припущенники составляли 90%, среди татар — 70%, тептярей — 69%. Остальные из их числа жили на казенной, заводской, собственной, т.е. приобретенной путем покупки, и жалованной по царским грамотам землях.
     Башкирские земли распределялись между волостями. На границах территорий волостей ставились тамги родовой собственности. Академик П. С. Паллас писал, что башкиры «разделяют сами себя на некоторые поколения, имеющие по горам и речкам свои пределы, им в точности известные». Волостная земля юридически находилась в общинном владении башкир. По мере развития общества волость, соответственно и ее территория, подразделялась на тюбы (аймаки), со временем приобретавшие права волостей. В общем — общинном владении находились пастбища, леса, реки и озера. Оставшиеся земли закреплялись в виде «паев», «повытий», «акланов», «жеребьев» за отдельными вотчинниками. На эти индивидуальные участки припускались безземельные крестьяне. Каждая волость имела царскую грамоту, подтверждавшую ее земельное владение. Царское правительство всегда признавало вотчинное право башкир. В указе 1832 г. сказано: «Вотчинниками считаются все башкирцы, к одной волости или тюбе принадлежащие, хотя бы они разделялись на разные команды и даже состояли в разных уездах»5. И поэтому на многочисленные просьбы башкир о подтверждении их прав как вотчинников оно часто реагировало положительно. Казна была заинтересована в регулярной уплате башкирами ясака за предоставление владения вотчинными землями. Первоначально ясак платился натурой, т.е. куницами, бобрами и т.д. Предметы, входящие в состав ясака, стали единицами обложения. С середины XVII в. ясак требовали деньгами. Но старые виды и размеры ясака сохранялись: 1) куничный, равный 40 коп., 2) бобровый, равный 1 руб. 50 коп., 3) лисий, равный 75 коп.; одни платили лисий оклад, другие — куничный. За бобровые гоны взимался особый, бобровый, за бортные ухожья — медовый («медвяной») ясак; медовый ясак, равный рублю, т.е. стоимости одного батмана меда (батман = 10 фунтам, 1 фунт = 410 г). Заводились «окладные, или ясачные книги», где записывались размеры ясака и имена ответственных за его уплату. Ими были старосты и «лучшие люди». Вот что написано в одной из грамот Петра I на имя уфимского воеводы Пушкина: «Окладные ясаки писаны на старостах и на лутчих людях, а не на всех по именям»6. Аккуратное поступление ясака в царскую казну обеспечивалось через институт заложничества. Для того, чтобы ясак уплачивали своевременно, с каждой волости требовали заложников — аманатов из детей знатных феодалов. По словам П. И. Рычкова, «во всей Азии содержание аманатов залогом верности и привязанности почитается».
     Наряду с названными видами ясака существовали денежные ясаки, равные 25, 30 и 50 коп. На каждую волость падало несколько ясаков в зависимости от количества земли, принадлежавшей волости. Общая сумма их раскладывалась между отдельными башкирскими семьями. Каждая семья платила около 25 коп. Из ясачной раскладки изымались потомственные тарханы — служилые башкирские феодалы, главной обязанностью которых была военная служба8. В 1754 г. ясак был отменен. Его заменили обязательной покупкой казенной соли.
     Общество, в котором жили башкиры, было патриархально-феодальным, т.е. феодальные общественные отношения до середины XIX в. были еще неразвитыми, классовые противоречия — крайне незрелыми. И это сочеталось с пережитками родового строя. Особенно ярко родовые пережитки видны в общинном землевладении: башкир-вотчинник, покинувший свою волость и оказавшийся припущенником чужой ему волости, сохранял в родной волости право на владение вотчинными землями. В случае возвращения в свою волость он мог восстановить право путем предъявления шежере — родословной, доказывающей его происхождение и родство с волощанами. Это и есть одна из причин сохранения шежере родов-волостей до недавнего времени.
     Каждый род (волость) в прошлом имел свою тамгу, являвшуюся внешним выражением единства рода. Затем тамги стали семейными, служившими знаком собственности для таврения скота, бортевых деревьев. Каждый род (племя) имел свое общее дерево, свою птицу, которые для членов рода являлись священными, а также оран — боевой клич.
     Возникновение первых населенных пунктов. На территории волостей возникали населенные пункты — аулы (деревни). Однако вопрос о том, когда и как они появились, остается открытым. Во всяком случае, путешественник X в. не нашел у кочевых башкир никаких других жилищ, кроме кибиток. Не имели они постоянных жилищ и в XIII в. Западные башкиры под влиянием булгар-земледельцев постепенно переходили к оседлости и земледелию.
     Возникновение населенных пунктов у башкир связано с их переходом от кочевого скотоводства к полукочевому образу жизни. На местах зимних стоянок-зимовок возникали небольшие деревни, время от времени менялось их местонахождение. Старое место деревни называлось ыща, щке ыща. Образование постоянных населенных пунктов связано с добровольным вхождением Башкирии в состав Русского централизованного государства, навсегда пресекавшим феодальные междоусобицы. Укреплению башкирских аулов способствовало экономическое освоение края и заселение его русскими крестьянами, развивавшими производительные силы края. Сокращение пастбищ заставляло башкир заниматься и хлебопашеством. Этот процесс гораздо раньше начался и развивался у западных башкир.
     По мнению С. И. Руденко, единого типа деревни, общего для всех башкир, не существовало. Тип хозяйства, влияние соседей, географические условия отразились на характере башкирских деревень. Деревни крайнего северо-запада были совсем не похожи на деревни зауральских катайцев. Степные деревни бурзянцев имели мало общего с деревнями горных катайцев по р. Инзер. Поэтому нельзя отождествлять деревни северных айлинцев и степных юрматынцев.
     Изучение карт Уфимского наместничества от 1786 г. и Оренбургской губернии от 1802 г. показывает, что все деревни были расположены при реках и озерах. Однако названия редких из них происходили от гидронима. Подавляющее большинство деревень называлось по имени их основателей. Однако в XVI — первой половине XVII в. башкирские деревни назывались в основном по именам рода и родовых подразделений — табын, теляу, кувакан, тамьян, тангаур, бурзян, катай и др.
     Большие открытые дворы, пространные задние дворы, к которым нередко примыкали загоны для молодого скота или огороды, придавали деревне разбросанный вид. Преподаватель Уфимской духовной семинарии В. Зефиров, не раз побывавший в Стерлитамакском уезде, писал о башкирской деревне, напоминающей «мудреный лабиринт всех переулков и закоулков» и имеющей «беспорядочное расположение улиц», следующее: «Смотря на них (деревни), невольно подумаешь, что набежавший вихр перевертел, перекрутил все по-своему и оставил деревню в самом хаотическом положении. Едешь, кажется, по улице и вовсе неожиданно встречаешь на пути то плетень, то ворота, то амбар или что-нибудь подобное»9. В таком состоянии находились дома и деревни башкир Челябинского, Стерлитамак-ского, Верхнеуральского, Оренбургского уездов, где дома, по словам командующего Башкирским войском, «состоят из самых бедных лачуг, большей частью без крыш и многие даже без полов», а деревни «не имеют никакого устройства, дома без дворов, разбросаны в совершенном беспорядке и так тесно, что пространство, необходимое для одного домохозяина, занято несколькими лачугами».
     Такое положение побудило губернские власти предпринять принудительную перестройку жилищ и деревень башкир. В 1843 г. военный губернатор подписал типовой план, по которому дома по улицам отстояли один против другого от 10 до 15 сажен; при этом дворы для безопасности от пожара должны были иметь между собой промежутки или пустые места длиной до 12 сажен (25 м). Бани и кузницы должны были строить на берегах рек, озер и вблизи оврагов. Каждому домохозяину разрешалось заготовить до 200 бревен. Многосемейным людям предписывалось строить не один, а два дома с сенями. При этом новые дома должны были иметь высоту от пола до потолка «не менее трех аршин» и два-три окна на стенах, выходивших на улицу. В степных, безлесных местах предлагалось изготовлять кирпичи для строительства домов. Правила изготовления так называемого воздушного кирпича рассылались по кантонам. Кроме того, во вновь построенных домах предлагалось вместо сыуалов ставить печи-голландки. Наиболее типичной печью для отопления жилища башкир был род камина — сыуал, рядом с которым обычно помещался очаг с вмазанным в него котлом. Чаще же устраивали вместе сыуал, очаг и печь. Сыуал имел преимущество перед печью: очень быстро обогревал избу. Перед ним быстро просушивалась мокрая одежда, он вентилировал помещение. Для топки сыуала употреблялись очень длинные поленья, ставились они стоймя и быстро сгорали, отапливая помещение. Ни вьюшек, ни заслонок в трубе сыуала не было, поэтому он грел только, пока горели дрова. Сыуал служил как для отопления, так и для освещения жилища.
     Башкирские кантонные начальники, юртовые старшины приняли этот план как приказ и требовали от подчиненных беспрекословного исполнения. В значительной части Башкирии сыуал насильственно был заменен полуголландкой. В центральной и северо-западной Башкирии имелись только русские печи, слегка видоизмененные, почти всегда с очагом и вмазанным над ним котлом, и полуголландки.
     За 1846—1851 гг. обновилась почти половина всего жилищного фонда башкир и мишарей. Увеличилось и общее количество домов. В 1795 г. было 30 514, в 1826 г.-46 795, в 1853 г. - 74 414 домов. Губернские и войсковые чиновники требовали укрупнения деревень. Башкирские аулы вместо 3—10 дворов должны были состоять по меньшей мере из 25—30 дворов каждый. В результате проведенных мер общее количество деревень в башкирском кантоне несколько сократилось. В 1826 г. имелось 1804 башкирские и 356 мишарских деревень, в 1846 г. соответственно 1777 и 338. В 1847 г. было 970 татарских, 502 тептярские, 476 мишарских, мордовских и чувашских деревень.
     В начале XX в. С. И. Руденко повсюду в башкирских деревнях видел правильные широкие улицы. Башкирские деревни не были особенно велики. С увеличением населения в деревне из нее выделялась часть домохозяев и переселялась на дальний конец территории общины, образуя выселок. В зауральских и юго-восточных деревнях родственники селились вместе.
     До 30-х гг. XIX в. башкиры вместо стекол обтягивали окна пузырями. В конце века, как свидетельствует С. И. Руденко, везде были уже стекла. Наиболее распространенным типом окна в жилище башкир была небольшая рама для шести стекол.
     Перестройка жилищ и деревень, безусловно, являлась прогрессивной мерой. Но она проводилась чрезвычайно поспешно и принудительно. Не везде учитывались реальные возможности для столь крутого переустройства жилищ и аулов. К тому же бедная часть населения при всем желании не могла построить новые дома и другие пристройки, предусмотренные по типовому плану. Все это вызывало недовольство среди населения.
     Многоженство у башкир
     По Корану, многоженство — явление приемлемое. Поэтому мужчины имели право заключать браки с четырьмя женщинами одновременно. Но многобрачные семьи — это удел в основном феодального сословия. Недаром Ф. Энгельс подчеркивал, что «многоженство — привилегия богатых и знатных».
     В литературе нет единого мнения относительно степени распространения многоженства в обществе. Существуют две точки зрения. Согласно первой, многоженцев было чрезвычайно много. Еще в 1726 г. кунгурский воевода Юхнев, объездив по поручению властей 60 башкирских волостей, писал в своем отчете: башкиры «имеют многих жен по их закону, и того ради людны». Начальник Оренбургской экспедиции И. К. Кирилов в 1735 г. доносил в правительство: «Башкирское народонаселение чрезвычайно увеличивается вследствие многоженства». Первый член-корреспондент Российской Академии наук оренбуржец П. И. Рычков поддерживал эту точку зрения: башкиры «от многоженства весьма умножаются». Выводы эти поддерживались и другими авторами XIX в. В начале XIX в. Н. Попов утверждал: «Редкие башкирцы имеют по 4 жены, но многие по две, а прочие по одной». Альмухамет Куватов, бывший кантонный начальник, писал, что обеднению народа способствовало и многоженство.
     Но бытовала и противоположная точка зрения. Знаток быта башкир, этнограф, поэт и руководитель тайного революционного кружка Петр Кудряшев (1797—1827) писал: «Редкие имеют более одной жены, потому что бедность не допускает пользоваться вполне дозволением религии». В. М. Черемшанский уточняет так: «Башкирцы, как и вообще все мусульмане, имеют достаточные по две и по три жены, а бедные по одной». Вывод этих авторов сводится к тому, что полигамия — редкое явление в быту башкир.
     Естественно, возникает вопрос: в какой мере достоверна та или иная концепция? Прежде всего отметим, что многоженство было вызвано к жизни не религиозными догмами ислама, а хозяйственной необходимостью, своеобразием кочевого уклада жизни населения. Буряты или народы Крайнего Севера — не мусульмане, но у них многоженство практиковалось. Ислам узаконил и поддержал лишь реально существующее положение.
     По материалам VII ревизии 1816 г., многоженство в разной степени наблюдается во всех населенных башкирами уездах. Из просмотренных дел в Центральном государственном архиве РБ явствует следующее. В 231 деревне 9 уездов (Белебеевский, Бирский, Мензелинский, Осинский, Уфимский, Красноуфимский, Оренбургский, Стерлитамакский и Троицкий (зауральская часть) проживало 8999 семей, из них многобрачных 1126, или 12,5% от всех семей, в т. ч. двоеженство — в 1032 семьях (11,4%); в 86 семьях — троеженство (0,9%), в 8 семьях — четвероженство (0,08%). Значит, многоженство у башкир не носило массового характера. Одна из причин этого в том, что женщин всегда было меньше, чем мужчин.
     В скотоводческом районе (Зауральская Башкирия) из 1469 семей многобрачными являлись 310, что составляет 21,1% от всех семей. К середине века этот процент сокращается наполовину. В земледельческом районе многобрачных было 816 (10,8%) из общего количества семей — 7530. Как видим, сравнительно большое распространение получило многоженство у башкир-полукочевников, нежели у башкир-земледельцев.
     Обратим внимание на формы семьи. Всем народам — кочевым и оседлым — известны малая и сложная (неразделенная) семья. Малые семьи, где с родителями жили несовершеннолетние дети. Неразделенные семьи в отцовском, братском типах и в виде дядя-племянник. С родителями совместно хозяйство вели женатые сыновья. Общее хозяйство и собственность имели братские семьи. Каждая малая семья в составе сложных семей имела свой дом и хозяйственные постройки, но наделы, скот и хозяйственный инвентарь находились в общей собственности. Главой семьи в такой сложной семье считался старший мужчина. Им мог быть или отец, или старший брат, или дядя. Только он был ответственным лицом перед властями и общиной — коллективом деревни — за выполнение феодальных повинностей. Он считался вотчинником — асаба, поэтому лишь он участвовал в сходах, решая вопросы о продаже и аренде вотчинных общинных земель. Глава самостоятельной малой семьи имел такие же права и обязанности, как и глава неразделенной семьи. Но главы малых семей в составе неразделенной семьи не имели таких прав и обязанностей. За выполнение повинностей отвечала неразделенная семья, а не малые семьи, входящие в эту сложную семью. Следовательно, всю ответственность перед обществом нес глава неразделенной семьи, а не главы малых семей, объединенных в сложную семью. Поэтому последние и не имели прав как вотчинники, не могли участвовать в сходах и решать вопросы на них. Только после раздела (выдела) и обзаведения своим домом и собственным хозяйством бывшие неравноправные семьи приобретали права и обязанности полнокровной малой семьи.
     Встает вопрос о причинах объединения малых семей в одну неразделенную семью. Основной причиной возникновения отцовской, братской и других сложных семей являлась тяжесть несения растущих военно-феодальных повинностей в период кантонного управления в Башкирии, когда башкиры и мишари находились в военном сословии. Неразделенная семья, имея несколько взрослых мужчин, без особого напряжения справлялась с военно-феодальными повинностями. Поэтому малые семьи объединялись в отцовскую, братскую семьи. До введения кантонного управления и после его упразднения безраздельно господствовала малая семья. Таким образом, в существовании неразделенных семей мы видим чуткую реакцию крестьян на военно-политическую обстановку в стране.

     источник: Асфандияров Анвар Закирович, История сел и деревень Башкортостана и сопредельных территорий. Уфа: Китап, 2009.

free counters